Главная страница » Блоги » Блог Kupny » Остров лилий

Реклама

Остров лилий

2 Марта 2016 15:43   Просмотров: 881
Метки:
Добавить в:
Нравится Рейтинг поста: 0
Тук...тук...тук, тук.
Тук...тук...тук, тук.
Два длинных, два коротких. Четыре удара, пауза.
В пустой и тёмной квартире удары раздавались особенно громко. Звук такой, как будто осталась не закрытой форточка. Или мне это снится? Придётся встать. Из всей огромной квартиры я прогревал только одну комнату, ту в которой жил, да и та к утру успевала остыть. На улице темно, фонари не горят. Или разбиты, или просто не горят. Откинул пуховое одеяло, надел махровый халат, вышел в коридор, плотнее запахнулся: в комнате всё-таки теплее.
Тук...тук...тук, тук.
Тук...тук...тук, тук.
Стук доносился из дальних комнат, ближе к входной двери. Иду почти на ощупь. От холода темнота кажется густой и вязкой.
Тук...тук...тук, тук.
Остановился перед закрытой дверью, в которую запретил себе входить. Закрыл её сразу после... Ключ сломал в замке. Это её комната. Оставил там всё, как было и, закрыл. Теперь оттуда раздавался стук.
Тук...тук...тук, тук.
Может, всё-таки я сплю? Дверь легко открылась. Окно напротив. На полу бледный квадрат из колеблющегося лунного света. Стол, заваленный бумагами, книгами. Повсюду серебрился инеем толстый слой пыли. Справа, в темноте угадывался стеллаж под потолок. Её кабинет.
И громче чем до этого: тук!
От неожиданности вздрогнул.
Подошел к окну. Сквозь давно немытые стекла улицу почти не видно, тротуар терялся где-то далеко внизу. На дне каньона.
В повисшей тишине к стеклу внезапно прижалось бледное, размытое лицо. Моё тело пронзили мириады ледяных иголок. Крик или стон замерз в горле.
Это... нет, не может быть... это всего лишь сон... Хрясь! Хлёсткий удар белой ладони по стеклу. Я отскочил, зацепил стул и упал. Ударился головой об пол и успел заметить, как стекло под ладонью расходиться сетью трещин.
Так трескается первый весенний лед, когда ты проваливаешься в холодную воду. Ноги запутались в длинных полах халата. Гребу руками, чтоб подняться, но опускаюсь вниз. Хочу вздохнуть, но грудь скована мокрым, махровым панцирем. Это сон, всего лишь сон! Я могу вдохнуть, могу! Открываю рот и делаю глубокий вдох. Ледяная вода мгновенно заполняет легкие и замерзает. Мерцающая поверхность воды уплывает вверх и тухнет.
Дребезжание будильника. Нет, это не будильник, это звонок мобильного телефона. Вот он, на самом дне, вибрирует, моргает в такт её любимой песне. Тянусь к нему, и оказываюсь на полу комнаты.
Затылок саднило. В руке продолжал вибрировать и моргать телефон. Нажал "Ввод".
- Алё! Санечка! Чего так долго не отвечал?
Нет, этот голос... я так давно её не слышал...
- Ты, что язык проглотил? Чего морозишься?
- Кто это? - я отказывался верить.
- Во блин! Ну ты, Санечка и засранец. Совсем без меня нюх потерял.
- Это какой-то розыгрыш? - голос не слушался, трещал и хрипел.
Тембр с лёгкой перчинкой, её интонации, словечки. Всё её, любимое и казалось, что забытое.
- Ты бы горлышко промочил, а заодно мозги проветрил. Вспоминай - голос в трубке плавно сменился с давно знакомого женского на раскатистый мужской, который уже кричал - вспоминай! Почему я здесь, а ты там!
Пальцы разжались, телефон выпал и с сухим треском раскололся об пол.
- И мобильник не бросай! - доносилось из матово блестящих обломков - это ты виноват! ТЫ!!! Из-за тебя я здесь!
***
Утро выдалось солнечным и ярким. Вчера весь день шел снег и, если хочу сегодня выйти из дома, надо расчистить дорожку до калитки и выезд из гаража.
Холодильник пуст. Уже несколько лет живу, как отшельник. Почти никуда дальше супермаркета не езжу. Закупаю продукты на неделю и обратно в свою берлогу. Удалённая работа позволяет свести любое общение к минимуму. До ближайших соседей пару миль, я даже не помню, как их зовут.
Надо вставать. Следы тяжелого сна вылезли вслед за мной и тоже побрели в ванную. Нет сначала на кухню, поставить кофе.
Вода в душе сердито фыркнула и горячими, сильными струями ударила по телу. Сон нехотя смывался, цепляясь за каждую клеточку мозга. Серыми струйками стекал на дно ванны и водоворотом исчезал в сливной трубе.
Вытираясь, услышал шипение и сразу же почувствовал густой прогорклый запах подгоревшего кофе. А чёрт, чёрт! Опять! Выскочил из ванны, чуть не упал и, оставляя на полу мокрые следы, бросился спасать остатки кофе. Мне никогда не удавалось этого сделать. Всегда приходилось варить снова.
На автомате убрал турку, выключил плиту, открыл форточку и пошел одеваться.
Чашка кофе и интенсивное махание лопатой во дворе, казалось, окончательно стерли тягостный сон.
До супермаркета в соседнем городке Глойсманд ехать минут двадцать. Слева и справа от дороги заснеженные поля, одинокие деревья. Вдалеке лес, цепочка горных вершин. Снег искрится и слепит глаза.
Весной открываются голубые блюдца озер, скрытые сейчас снегом и льдом. Их много. Порой мне кажется, что Господь беспорядочно втыкал заостренную палку в долине между гор. Может от нечего делать или от усталости на шестой день своей работы, а может это был его последний штрих к Сотворению. Кто знает? Только озера у нас небольшие и глубокие. Вода прозрачная, как слеза. Говорят, что все они связаны подземной рекой. Видимо поэтому редко удавалось находить тела тех, кто пробовал переплыть озеро или нырнуть поглубже. Они исчезали.
Некоторых всё же находили, иногда в другом озере, порой за многие мили от того в котором они рискнули искупаться.
В общем, то ещё местечко, зато тихое и почти безлюдное из-за дурной славы наших озер.
На обратном пути увиденное ночью начало выкарабкиваться, протискиваться наружу. Как червяк, пробивая себе дорогу в земле, вылазит гладкий и скользкий, так и ЭТО выползло и шепотом дыхнуло в лицо: "я не дам тебе забыть". Шепот большим мыльным пузырем заполнил собой весь салон машины. Радужно переливаясь, заключил меня внутрь себя. Воздуха не хватало. В глазах появились искорки, как от костра, который мы с ней разожгли на берегу озера. Они искрящимися волнами поднимались вверх и растворялись в звездном небе.
Вдруг пузырь лопнул, и я ударил по тормозам. Машину занесло, протащило юзом, и она уткнулась носом в указатель, слегка наклонив его.
"озеро Слаульсед - 1 миля"
Вышел из машины.
Озеро Слаульсед или озеро влюбленных. Одно из самых больших и единственное, которое имеет свою легенду. Сколько-то веков назад на берегу стоял замок. В нём жили принц Слаульсед и принцесса Виальда. Как водится, были молоды, красивы и любили друг друга. Короче счастья было полный замок и маленькая пристройка. Однажды, когда принц поехал на охоту, Виальда решила совершить водную прогулку по озеру, но неожиданно опустился густой туман и она исчезла. Принц, не обнаружив свою любимую, кинул на её поиски все силы. Днем и ночью он без устали бороздил воды озера в надежде найти хоть какую-нибудь подсказку. Да так и состарился в одиночестве, и умер в лодке, совершая очередной поисковый рейд. Спустя год после его кончины посередине озера распустился островок лилий. Говорят, что он нашел свою любимую в глубинах озера и они там счастливы. А в знак их преданности и любви раз в год на озере появляется маленький остров из цветущих лилий.
На берегу этого озера мы любили отдыхать. Там жгли костер с искрами до неба. Там мы виделись в последний раз.
Сигнал клаксона заставил вздрогнуть. Я обернулся. Рядом остановилась белая, сливающаяся с зимним фоном машина и опущенным задним стеклом, из которого торчала взлохмаченная, черная голова. Из-под густых, нависших на глаза бровей на меня смотрели две антрацитовые пуговицы. Дверь со стороны водителя открылась, вышел мужчина, следом протиснулся здоровый ньюфаундлед, который тут же поспешил по своим делам.
- У вас всё хорошо? - обеспокоенно спросил мужчина, подходя ближе.
- Да, да. Всё нормально. Спасибо. Просто занесло немного, но всё хорошо. Не стоило останавливаться.
- Не проблема, - он улыбнулся и кивнул в сторону резвящегося в снегу пса, - Вильда давно на улицу просилась, размяться и дела свои сделать. Большая собака от вынужденной неподвижности устает не меньше водителя.
- Как вы сказали, зовут вашу собаку?
- Вильда. А что?
- Нет, нет, ничего. Так, напоминает имя из одной истории, даже скорее легенды. И спасибо вам за беспокойство, - сказал я и направился к машине, мне сильно захотелось уехать отсюда.
- Да ничего, пожалуйста. Давайте, я подтолкну машину, а то сами вряд ли выедете.
- Хорошо и ещё раз спасибо - я сел за руль и аккуратно дал задний ход. Мужчина уперся руками в капот и сильно толкнул, это помогло мне вырулить на дорогу.
Кивнул ему головой в знак благодарности и поехал. В зеркало заднего вида я видел, как Вильда подбежала к хозяину и вместе с ним смотрела мне вслед.
***
К ночи опять пошел снег, густой и влажный. Большими хлопьями он появлялся в черном ночном небе и растворялся на белом покрывале полей.
В камине потрескивали дрова, я сидел на кушетке с альбомом фотографий на коленях. Со всем, что произошло сегодня ночью, днем в машине надо разобраться. Надо вспомнить то, что сознательно опустил в колодец беспамятства и боялся поднять.
И да, мне было страшно уснуть, потому сидел у камина с альбомом, и уже не помню какой чашкой кофе.
Старые фотографии. Хранители времени, чувств и эмоций.
Вита любила рассказывать, как мы познакомились. Всегда с улыбкой, с бесенятами в глазах.
"Пришел этот красень к нашим, как оказалось общим друзьям, мужу с женой пятничный вечер скоротать, пива выпить ну и ещё, что покрепче. Я пришла позже, после смены. Подтянулся ещё народ, вся наша компашка. Его заметила сразу и подумала: что это за мужик с гривой волос на голове, в очках и галстуке, ведет себя тихо и скромно, что удивительно для нашей компании. Он на меня только поглядывал, но не подошел, ну я тем более. Короче, домой ехать было уже поздно, и я ушла спать в гостевую комнату. У них я всегда была, как дома, меня это устраивало, они не возражали. Утром просыпаюсь, а рядом лежит вот это! Поверх одеяла, в джинсах и галстуке! Пиджак и рубашка аккуратно висели на спинке стула. Я пихнула его в бок и сердито, насколько смогла, спросила: "Ты чего тут делаешь?!" Сама ж еле держусь, чтоб не рассмеяться, лежит это лохмато-бородатое чудо на спине, ручки на впалом животике сложил, сам худенький и в галстуке! Спит. От неожиданности и спросонья он чуть с дивана не упал, но удержался, присел и, глядя мне в глаза, говорит так мечтательно: "А глаза то какие у тебя голубые..." Не, вы слыхали?! Голубые?!"
В этом месте она всегда смеялась.
"В общем я так была ошарашена этим заявлением, что тут же пошла к зеркалу, чтобы убедиться, что как была кареглазой брюнеткой, так и осталась. А этот крендель потом оправдывался: я так вижу. Типа, он художник. Утром увидел, что глаза голубые, как у младенца и всё. Через неделю сделал предложение. В коридоре своей квартирки, возле ванной комнаты. Ничего не скажешь, романтичный мужчина".
После этих слов, если сидела рядом, она брала меня под руку, прижималась и, заглядывая в глаза, говорила: "Правда перед этим он так меня поцеловал, что я до сих пор помню и таю. Без любви так не целуют, правда, милый?".
Правда. Вскоре мы поженились. Свадьбы не было, мы просто расписались и тут же уехали в путешествие автостопом. Для нас главное было, что мы вместе. Не раз ночевали в стоге сена или в шалаше и были счастливы. Именно тогда, не зная в какую сторону поедем завтра, мы оказались в этой озерной долине и были очарованы её красотой. Решили, что обязательно будем здесь жить. Через два года я закончил крупный проект и, получив свою долю, мы смогли купить этот дом.
Первый день в новом доме. Вита с коробками. Рубашка завязана на животе. Любила носить мои вещи. "Они пахнут тобой, - говорила она, - и потому ты всегда со мной, даже когда тебя нет". Чуть уставшие глаза, очаровательная улыбка. А здесь мы вдвоём на озере.
Фотографии уносили меня в то время, когда мы были вместе и, казалось, ничто не омрачит нашу жизнь. Сложности начались примерно через пять лет после переезда. Она очень хотела ребенка, да и я был не против, чтобы по дому топали маленькие ножки. Но детей не было. Ни малейшего намека на беременность.
Тук... тук... тук, тук.
Опять этот стук. Но я же не сплю, нет? Оглянулся и с ужасом, сквозь свои полупрозрачные руки увидел мужчину на кушетке. Альбом валялся на полу, фотографии рассыпались. Мужчина, то есть я, спал! Нет, нет, только не спать! Эй, проснись! Я хотел схватить его за плечи и как следует встряхнуть, но только махнул руками в воздухе, они прошли сквозь него, сквозь кушетку.
Тук... тук... тук, тук.
Шших... шших.
Тук... тук... шших... тук, тук.
Добавился шаркающий звук. Как будто кто-то тяжелый с колотушкой в руках еле волочит ноги или что-то тянет по полу.
В дверном проеме появилось черное облако. Оно перемешивалось, как клубы дыма и осторожно вползло в комнату. Следом втащилась картонная коробка. Шших... шших... Она рывками перемещалась, подминая под себя валяющиеся на полу фотографии. Остановилась напротив камина. Из неё стали появляться длинные, скользкие на вид пальцы. Они так брались за край коробки, как будто кто-то или что-то хочет вылезти. Коробка задымилась и развалилась на части. На её месте осталась буро-чёрная куча, из которой торчали длинные, костлявые руки, упирающиеся в пол. Запахло гарью.
Облако зависло над кушеткой и стало медленно опускаться. Я же в оцепенении висел в воздухе и не мог себя разбудить. В тот момент, когда облако почти полностью накрыло собой кушетку, руки потянулись ко мне. В центре худых и длинных ладоней прорезались глаза. В тот момент, когда, казалось, они, достигнут своей цели, потолок с грохотом раскололся, и сверху хлынула вода. Залитый камин зашипел, подняв клубы пара, фотографии метались по поверхности от стенки к стенке. Тянущиеся руки стали щупальцами и извиваясь, растворились в чернильной воде, которая быстро заполнила комнату и всё исчезло.
Глубоко внизу появился мерцающий огонёк. Мобильный телефон. Он медленно поднялся и лег в руку, чувствовалась легкая вибрация. Осталось только ответить.
- Алло, Вита?
- Да, Санечка! Это я, - услышал её радостный голос, - наконец-то решился. Умничка.
- Вита, что происходит, я ничего не понимаю.
- Ты не переживай и не ломай голову, всё, что ты видишь это твои страхи, твоя боязнь вспомнить наш последний день. Страхом ты защищаешься. Но мне здесь больно. Вылазь уже из своей раковины и помоги мне.
- Как и чем?
- Вспомни, а главное пойми. Санечка, ну ты же всегда у меня был умным. Ты справишься. Ведь ты меня всё ещё любишь? Правда?
Экран телефона начал тухнуть.
- Правда, - успел тихо сказать я, прежде чем он окончательно потух и камнем ушел вниз.
***
Очнулся на полу от бьющего в глаза яркого солнца и холода. Одежда была влажной. Рядом в беспорядке валялись мокрые фотографии. Чувствовался чуть уловимый запах гари.
Первым делом переоделся. Собрал фотографии и разложил их на подоконнике сушиться. Голова была тяжелой, мысли булыжниками перекатывались с места на место, срывались куда-то вниз и с грохотом разбивались. Надо было как-то остановить этот камнепад. Я накинул куртку и вышел во двор.
На крыше появились сосульки, с которых наперегонки падали капли талой воды. Весна у нас приходит быстро. Буквально врывается в долину, пробегая волной по полям, очищая их от снега и пробуждая природу от зимней спячки.
Вот и хорошо, что весна: не надо снег убирать. За пару дней всё растает, а к концу недели подсохнет. Не будет ни луж, ни грязи, можно будет съездить на озеро. Эти мысли меня успокоили и вернули к реальности. Подставляя лицо теплым лучам солнца, я знал, что мне надо делать дальше.
Три недели пролетели, как три дня. Кошмарные видения больше не беспокоили, мне ничего не снилось. Ложился, закрывал глаза и в следующее мгновение открывал их утром. Разгреб залежи мелких дел, которые вечно откладываешь на "потом", на "когда-нибудь".
Дом радовался забытому чувству чистоты. Когда живешь один, то на некоторые вещи не обращаешь внимания, потому что "и так устраивает", или "а какой смысл, зачем?" Чаще употреблялось универсальное слово "потом". В итоге порядок поддерживался на необходимо минимальном уровне, а то, что часть дома начинает "зарастать мхом" просто не замечаешь.
Уборку в комнате Виты оставил напоследок. Не заходил туда с того самого дня. Последним там осматривался местный детектив, расследовавший её исчезновение. Долгое время я был под подозрением в убийстве. Потому, что был последним, кто видел её живой, кто уехал с ней на озеро и вернулся один. Но я, то знал, что не делал этого и старался спокойно относиться к допросам в участке, к визитам дотошного детектива, который осмотрел в доме все щели, перебрал все вещи, следил за каждым шагом, но в итоге был вынужден оставить меня в покое.
Тело так и не нашли.
Окно было серым от грязи, свет с трудом пробивался в комнату. Всё покрыто толстым слоем пыли. Здесь она занималась своим любимым делом, писала сказки. А ещё это было её убежище. Когда мы ругались, она убегала сюда и закрывалась.
Справа у стены стоял диванчик, на котором она спала, когда не хотела меня видеть. В последнее время это случалось всё чаще. Я садился в коридоре под дверью, пытался разговаривать с ней, но мне отвечала тишина.
Прямо под окном стол. На нём лампа, подставка с ручками, наша фотография в рамке. Подсвечник в виде сказочного эльфа. Над столом, на стене висит бра. За дверью небольшой стеллаж с её книгами. Она любила читать. В ящике стола лежал её дневник. Я знал, что он там, но никогда не доставал и не тем более не читал. Это слишком личное, это всё равно, что подглядывать в замочную скважину.
К вечеру комната приобрела свой обычный вид, как будто Вита вышла за чаем и сейчас вернется, зажжет свечи для особого настроения, сядет на диван, а я лягу, положив голову ей на колени, и послушаю её новую сказку.
Но нет. Сижу на диване один и держу в руках её дневник.
Последние записи.
"Я изливаюсь на бумаге потому, что больше некому. Кому нужны мои душевные проблемы? Только мне. Я устала, дико, смертельно устала".
"Вот мне сегодня он подарил цветы. И почему всё так? Я рада, обескуражена, благодарна, удивлена и опечалена одновременно. Рада - тюльпаны, мои любимые. Обескуражена - почему сегодня? Благодарна за внимание, неожиданность. Удивлена всему этому сразу. Опечалена? Тем, что всю эту гамму чувств я не могу показать, не могу объяснить свою скованность.
Страшно подумать: я разучилась радоваться цветам, я разучилась просто радоваться. Разучилась делать вид, что радуюсь".
"Хочу понимания, любви (зачеркнуто), беседы души".
"Тяжело, очень тяжело, всего не расскажешь никому. Даже самой себе я не позволяю (мысленно) забираться вглубь себя. Боюсь анализировать, чтобы не докопаться до какой-нибудь абсурдной первопричины из-за чего так больно и тяжело. Из-за чего всё валится из рук, и жить не хочется. Как я держусь, на чём?!"
Ну почему же она не открылась мне? Кричала мне: "Да ты слепец! Ничего не видишь и не понимаешь! Какой смысл тебе говорить, если ты не видишь очевидного?!" Да, я не видел и не понимал, а надо было отключить голову и подумать сердцем. Она не хотела разжевывать очевидные для неё вещи, а я не хотел их видеть.
За чередой скандалов, попыток примирения я всё меньше видел в ней любимую женщину. Наглухо закрыл сердце и душу. А она ждала моей открытости, щедрости, любви, радости. Ждала, что я просто подойду, без всяких разборок и выяснения отношений, просто обниму и не отпущу.
В тот день она вышла утром из своей комнаты и даже улыбнулась, когда предложила:
- Давай сегодня вечером съездим на наше место, на озеро, разожжем костер и тихо посидим. Только прошу, никаких разговоров. Я устала.
- Хорошо, - я был удивлен и рад такому предложению, - мне тоже надоело ругаться. Надо, что-то делать.
- Не надо, - она положила ладонь мне на грудь, - прошу тебя, никаких вопросов. Просто хочу посидеть у костра и посмотреть на звёзды. Может островок лилий появился?
- Так вроде рано ещё.
- Как знать, - тихо сказала она и ушла обратно в свою комнату.
Ближе к вечеру Вита спустилась вниз. Похудевшая, в легком платье. Волосы зачесаны назад и собраны в хвост, который заканчивался между торчащих лопаток.
- Что страшненькая? - спросила она, улыбаясь - Кожа да кости?
- Нет, - я отвел глаза, - просто сильно похудела. Тебе не будет холодно? У воды прохладно.
Вита поморщилась:
- Не будет, да и мы недолго.
На берегу озера у нас был свой небольшой причал с лодкой. Рядом я обустроил площадку для отдыха. Стол, скамейки, место для костра. Под навесом запас сухих дров. Туда мы и поехали.
Сумерки медленно опускались в долину. Небо без облаков постепенно темнело, когда приехали на место на востоке появились первые звезды.
Было тихо, лишь в костре потрескивали дрова. Обхватив тонкими руками, колени Вита сидела на пледе и молча, смотрела на спокойную гладь озера. За всё время она не проронила ни слова. Я с трудом сдерживал себя, чтобы не заговорить. Всё, что происходило в последнее время, было ненормально. Мы отдалялись друг от друга. Жили по разные стороны стены, воздвигнутой ссорами и скандалами. И, как я теперь понимаю, она ждала, что я разрушу эту стену, может не сразу, а набравшись терпенья, разберу камень за камнем. Именно я, а не эта маленькая, хрупкая женщина. Вместо этого я ничего не делал, и она устала ждать.
С озера тянуло прохладой, язычки пламени танцевали по раскаленным углям и я подумал, ну вот сейчас мы вернемся, сядем у теплого камина и спокойно поговорим.
Вита встала, глубоко вздохнула, подошла ко мне и, коснувшись губами моей щеки, сказала:
- Ты не ходи за мной, я хочу в лодке посидеть.
От неожиданного прикосновения её сухих губ я замер и не знал, что сказать. Ответ ей был и не нужен, она развернулась и пошла в сторону причала. Я поднялся, молча, смотрел ей вслед. Это был последний момент, когда мог её остановить. Взять на руки, унести в машину и увезти домой. Обнять собой, защитить. Но ноги как будто приросли к земле. У меня и мысли не было, что больше её не увижу.
Тревога и страх проснулись, только когда услышал характерные всплеск воды и поскрипывание: она отвязала лодку. Всплески от ударов вёсел о воду. Я выбежал на причал, лодка медленно удалялась, её темный силуэт сливался с ночью.
- Вита... - голос не слушался, - Вита!
Тишина.
- Вита!!! - я уже кричал изо всех сил.
Удары вёсел удалялись. Я прыгнул в воду.
- Вита!!! Вернись!! - крик уносился в темноту и пропадал без ответа.
Мокрая одежда сильно мешала, особенно кроссовки. Пока их снимал, наглотался воды, но стало легче. Плыл, останавливался, пытался уловить хоть какой-то звук. Ничего. Остатки костра превратились в маленькую красную точку в темноте. Надо возвращаться иначе потеряюсь.
Когда выбрался на берег, разжег большой костер, чтобы Вита видела, куда направить лодку. К утру дрова кончились. Обессиленный я сидел у самой кромки воды. Ждать больше не имело смысла, сюда она не вернется. Решил объехать вокруг озера, может Вита заблудилась и где-то сошла на берег, там должна быть лодка. Поздно вечером я вернулся домой и позвонил в полицию.
Это был наш последний день. Вскоре, далеко от берега, в острове лилий, нашли пустую лодку.
***
Все последующие дни я ездил на озеро, высматривал лилии. Мне надо было их найти.
Был уверен, что рано или поздно найду этот белый островок. Сложность была в том, что около семи часов утра они всплывали и раскрывались, а в шесть вечера закрывали бутоны и исчезали с поверхности озера. Утром следующего дня могли появиться в совершенно другом месте.
Примерно через месяц мне повезло. День клонился к закату, ещё пару часов и лилии спрячутся под воду, тогда сегодня я их точно не найду. Развернул лодку в направлении причала и сразу же увидел их. Сначала одну, две, ещё и ещё, их становилось всё больше и больше. Наконец лодка остановилась, окруженная сплошным белым ковром с вкраплениями частичек солнца.
Захотелось к ним прикоснуться. Перегнувшись через борт, гладил лепестки, казалось, что они сами тянутся ко мне. Опустил руку между цветов в прохладную воду. Водил из стороны в сторону. Наверно Вита, так же любовалась ими, правда была ночь... Что же случилось, где ты, Вита?
Под руку попадались крепкие, скользкие корни кувшинок. Лодка медленно качалась, и казалось, стояла на месте. Я зачарованно смотрел на цветы и не заметно для себя наклонялся ниже. Но тут что-то легко коснулось пальцев. В следующее мгновение чья-то рука крепко схватила мою и потянула. Не успел ни о чем подумать или испугаться, как оказался в воде, под покрывалом из цветов. Длинные корни сплелись подо мной в полог, на который я опустился. Передо мной появилось мягкое, мерцающее свечение и из него вышла Вита. В том же легком платье, волосы всё так же зачесаны назад и собраны в хвост. Она опустилась рядом со мной на сплетённые корни и взяла за руку.
- Ну, вот ты меня и нашел, - с улыбкой сказала она.
Я не испытывал ни страха, ни беспокойства, только радость, что вижу её и могу прикоснуться.
- Вита, мне столько тебе надо сказать, - начал я, не отрывая от неё глаз.
- Санечка, - она коснулась пальцем моих губ, не давая мне говорить, - у нас, как водится в таких случаях немного времени. Лучше я скажу, а ты послушай. В ту ночь я заблудилась, руки устали грести. Я же слабая женщина, - всё так же улыбаясь, продолжила она, - берега нигде не было видно, пробовала кричать, но в итоге закуталась в брезент, который лежал в лодке и уснула. А утром проснулась в сказке. Вокруг сколько хватало глаз, были ослепительно белые лилии! Это было так красиво! Просто дух захватывало. Я же хотела вернуться и дать нам... тебе, да и себе ещё один шанс всё начать сначала. Мне захотелось привезти тебе частичку этой красоты, подумала, что это будет хорошим началом. Наклонилась, чтобы сорвать и.... извини, Санечка, я не удержалась, упала. Не смогла выбраться, сил не было, корни лилий цеплялись за ноги. Вот, что случилось тогда на самом деле.
Я застряла между "здесь" и "там", потому что знала, как ты будешь себя казнить и винить. А ведь ты не настолько виноват, как себе придумал. Долго искала возможность пробиться к тебе, достучаться. И у меня получилось. У нас получилось.
- Вита, милая моя, Виточка, я хочу остаться...
- Нет, не надо.
- Вита...
- Давай отпустим, друг друга, милый, так будешь лучше, поверь.
- Я...
- ...люблю тебя, - улыбаясь, закончила она вместо меня.
Вита обняла меня, как и раньше я почувствовал её каждой клеточкой своего тела.
- Пускай мы врозь, - прошептала она мне в ухо.
- Но душою вместе, - ответил я, крепко сжимая её в своих объятиях.
В следующее мгновения она растаяла, лилии наверху закрылись и уходили мимо меня вниз, а я схватился за борт лодки.
Мне не хотелось никуда плыть. Достал тот самый брезент, укутался и лег на дно лодки. Уже опустилась ночь и в небе зажглись звёзды. Волны приятно покачивали лодку. Я смотрел в ночное небо и думал, что теперь вновь могу научиться радоваться жизни.
Склеп, куда себя загнал, разбит, а мир по-прежнему прекрасен, достаточно лишь захотеть это увидеть.
Добавить в: